ГЛАВА 4
Королева Пентаклей с Большой Никольской.
Вот и проводили тетю. Живые едут на работу.
Город встретил морозным утром. В переполненном автобусе Лене вспомнился один случай, который заставил её повзрослеть и задуматься. Бывает так, что мелочи врезаются в память и случайно брошенные фразы, услышанные ещё в детстве, оказывается, прорастают сквозь тебя всю жизнь.
Таким же морозным утром, ехала Лена на урок в музыкальную школу, пристроив на сиденье тяжёлую нотную папку. В пуховых варежках — монетки на билет.
На одной из остановок в вагон зашёл мужчина, резко отличающийся ото всех. Самое большее, что потрясло Лену — он улыбался. Счастливо и широко, не пряча своей улыбки. Трамвай покачнуло, и мужчина встал рядом с Леной.
Дубленка распахнута, шёлковое кашне небрежно торчит из кармана. Клетчатая кепка, (а не ондатровая шапка, как было принято и считалось верхом шика!) лихо сдвинута на затылок. Лена разглядывала незнакомца и, незаметно вдыхала аромат его одеколона, к которому примешивался запах табака и алкоголя. Трамвай качнуло с новой силой.
— Ты что же, мужик! Охренел совсем? Все ноги отдавил, да еще и навалился! — со злой досадой произнесла одна из пассажирок. —Слепой?! Не видишь? Тут женщины стоят!
— Женщины, моя дорогая, в это время еще спят! — Всё с той же счастливой улыбкой ответил инопланетянин.
Лена вышла и ей не удалось дослушать, чем закончился обмен любезностями во время утреннего рабочего рейса. Но она потом целый день вспоминала этот случай. Представляла: какие-такие женщины спят, когда все едут на работу? Ведь все утром должны ехать на работу: закон жизни! Почему так покраснела эта тетенька в мохеровом берете?
С тех пор Лена поняла, что ни в школе, ни дома не учат чему-то самому главному. Казалось бы мелочь и пустяк, случай в трамвае, а она все ещё продолжала думать: какой же она будет, когда вырастет? Такой как тётеньки, которые каждый день встают в шесть тридцать утра, машинально завтракают вчерашней жареной картошкой, наводят красоту, поплёвывая в бумажную коробочку с тушью, одевают вязаные шапки одинакового фасона и, не проснувшись, идут на работу? Или ...А как стать той, другой?
Водитель хрипел в испорченный микрофон, то ли ругаясь с кем-то, то ли объявляя остановки:
— Эй, женщина, посмотрите, где остановились?
Лена, сидела у окна и поняла, что тётенька в вязаной шапке обращается к ней. Она потерла замёрзшее окно ногтем.
— Профинтерна...
Витрины магазина брендовой мужской одежды «Идальго», расположенного на первом этаже отреставрированного особняка на центральной улице города были призывно освещены: в торговом зале, как в гигантском аквариуме, среди рифов развешанной одежды, манекенов и мягких кожаных кресел, снуют прелестные яркие рыбки-продавщицы, все как одна симпатичные, ухоженные, любезные.
Сегодня день тянулся бесконечно. Продавщицы вяло перебрасывались словами о том, о сём и ни о чём. Толстый охранник с длинными усами, похожий на грустного сома, уютно дремал в кресле, похрапывая за портьерой примерочной. Сладкоголосый Джорж Майкл баюкал его своими песнями:
— Last Christmas I gave you my heat……
Под конец рабочего дня тяжёлая стеклянная дверь, наконец-то, приоткрылась. Одного взгляда было достаточно, чтоб интерес к вошедшим быстро угас. Рабочий день медленно, но верно приближался к концу.
Лена спрыгнула с подоконника и подошла к двум парням со спортивными сумками в руках .
Зашли погреться.
Обычно такого рода покупатели обходили этот магазин стороной, боясь попасть под обстрел оценивающих и высокомерных взглядов продавщиц, и также опасаясь получить разрыв сердца и мозга от цен на твидовые пиджаки, шёлковые галстуки, итальянской кожи ремни, кошельки и скромные запонки.
Дежурное приветствие.
Парни оглянулись.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Лена с удивлением наблюдала, как с парнем в старомодной каракулевой шапке и китайском пуховике, сплошь усыпанном мелкими перьями, что-то происходит.
Он — смуглый, взгляд самоуверенный.
Николай поймал себя на том, что Игорь и девушка стоят и смотрят на него, в то время, как он пытается что-то сказать, но не в состоянии произнести ни слова. Короче, ужасно заикается. Такое случалось с ним только несколько раз в жизни, когда он сильно волновался.
Незнакомец вдруг оставил попытки произнести что-либо вразумительное и резко, с каким-то отчаянием, полез в дорожную сумку. После неудачной попытки расстегнуть хоть одну из молний на многочисленных карманах сумки, он вытащил из-за пазухи книжечку в потёртой кожаной обложке.
— П-п-п....П-п-п-паспорт.
— Зачем? — Лена удивлённо вскинула брови.
— Мой друг хочет с Вами познакомиться. — Худощавый высокий брюнет в элегантном кожаном пиджаке, поверх которого был намотан полосатый вязаный шарф, попытался как-то сгладить ситуацию.
Парень все еще пытался ей что-то сказать.
— Очень приятно, Лена, — опередила она его, чтоб только не видеть это судорожное и беспомощное шевеление губ.
Николай готов был провалиться сквозь землю.
И не из-за своего неожиданного волнения. А из-за того, что она уже обо всем догадалась и все поняла. Уже не будет игры, которая бывает лишь в самом начале. Той самой.. Да...Нет...Не знаю..
Что это было? За несколько минут, пока они были в магазине, изменилось молекулярное пространство окружающего мира. Морозный вечер стал теплее, а незнакомый город — родным и узнаваемым.
Она красива? Хороша? Да , именно хороша. Очки!
Она сверху смотрит на него. Он даже остановился от шевельнувшегося в нем желания.
— Так, куда же мы сейчас направляемся? — Игорь задал вопрос Николаю, который с отчаянной уверенностью сумасшедшего, сбежавшего из больницы, широкими шагами мерил Большую Никольскую улицу Нижегородска, по которому они вот уже несколько часов блуждали в поисках крыши над головой.
— На вокзал.
— Смеёшься?
Морда у тебя дурацкая. И улыбаешься, как дурак.
Николай скреб двухдневную щетину одноразовой бритвой, глядя в потрескавшееся зеркало в туалете пригородного вокзала. На центральном вокзале вчера дежурила милиция. А это значит, что в зале ожидания могли себе позволить роскошь расположиться на ночлег лишь счастливчики с билетами.
Ничего, прорвемся!
Лена, значит. Ленка.
— Дозвонился до редакции, нас сегодня ждут. — Игорь обильно опылялся «Davidoff», остатки былой роскоши, придирчиво оглядывая себя в зеркало.
Николай решил проверить ситуацию.
— Ты, кстати, помнишь как звали ту девчонку?
— Нет, — ответил небрежно Игорь.
Все понятно, тоже запал. Но похоже она не из тех, кого привлекают альфонсы.
Игорь нисколько не стеснялся своего призвания. В поезде он поделился с ним своими планами, что у него в Н.....ске одна женщина, у неё своя аптека, есть квартира, машина, участок земли с домом, одним словом — всё, что нужно для счастливой и обеспеченной жизни. Правда, ребёнок тоже есть. Но он ему не помешает. Показал фотографию.
У заснеженной ели — женщина в длинной шубе. Холодная улыбка. Роскошный меховой капюшон торчит, как плавник. Акула капитализма. Зря Носков надеется, что может здесь поживиться. Николай знал, что Игорь всегда встречался либо с богатыми невестами, либо с жёнами состоятельных мужей.
Вагон со скрипом покачивался на поворотах. Игорь делился с Николаем секретами матёрых художников:
— Когда видишь откровенные недостатки внешности, преподноси это, как неповторимость и уникальность её сложной и ещё никем до конца не понятой, кроме тебя, конечно, натуры. Ищи нужные слова в справочниках по психологии, а фразы— в классической литературе. Возвышенный слог. Во время сеанса обязательно касаться рук, лица, шеи, волос— не больше!— как бы поправляя позу в поисках лучшего освещения. Главное, дай ей понять, что сейчас свершается магия, и её жизнь изменится с этого момента раз и навсегда! То, что происходит с ней сейчас — это лучшее, что было у неё в жизни. Надо не ошибиться. Одинокие и богатые — самые трудные, хотя жениться на миллионерше — мечта моего детства! Ха-ха-ха! У которых дети — с теми попроще. Есть, конечно, в этом деле издержки — те, которые влюбляются на самом деле, да ещё к тому же, они — бедняжки, как потом оказывается. Эти готовы бросить на алтарь служения искусству, то есть мне, всю свою убогую жизнь. С такими сразу надо рвать, чтоб потом не было проблем, но некоторых даже прямым текстом сказанное не останавливает. Такая жертвенность подкупает вначале, а потом думаешь — зачем? Что я с тебя поимею ?
— Тебе не жаль их? Все-таки, чувства.
— С какой стати я буду их жалеть? Они сами придумывают сказки и морочат себе ими голову.
— А если страшна, как смертный грех, сколько ж надо выпить?
— Ха-ха-ха! У меня случаев сбоя не было. Была у меня одна. Помнишь, на Новой площади в бизнес-центре кафе? Официантка простая. С виду — так себе: невысокая, попа-сиси — стандарт. Лицо заостренное, интересное даже. В постели— богиня. Хоть женись! Вот мы с ней всю ночь прокувыркаемся, а утром она встает завтрак готовить. Вот смотришь ты на неё, которая черт знает что вытворяла ночью, и понимаешь, что мы в разных мирах: стоит у плиты, жарит яичницу голая, да ещё и курит при этом. Но как она давала, черт возьми! Я даже сам ей деньги подкидывал. Как её представлю и вперёд! Любую, как рыбку почищу. О чёрт, опять стоим! Когда ж приедем?
Поезд останавливался у каждого полустанка, и Игорь во время их длинного пути из столицы успел поделиться своими рецептами соблазнения.
Несмотря на все эти трюки, Игорь был по-настоящему талантлив. Несколько штрихов карандаша, и на белом листе бумаги раскрывались характер и судьба, мысли и помыслы, и поэтому, для него самым трудным было тянуть время, соблазняя очередную портретируемую.
Когда-то давно, в то время, которого, иногда казалось, и не было совсем, они жили в одном доме, ходили в одну школу, собирались в одной компании, но друзьями никогда не были. Так распорядилась судьба, что сейчас им приходится вместе искать свое новое место в жизни.
Ранние сумерки опускались на город, словно холодная серебристая мантия. Николай каждый вечер подходил к магазину, смотрел в окна и ждал, когда же выйдет Лена. Однажды, набравшись смелости, он зашёл.
Её коллеги-девчонки закивали ему, как старому знакомому, хихикая и перешептываясь между собой. Лена разговаривала с одним из тех, кто пас её после работы.
Сегодня, значит, усатый, а завтра — толстый. Надо же! Никогда эти двое вместе не сталкиваются. Кто она такая?
И на этот раз он тоже не решился подойти.
Судьба гонится за мной, как сумасшедший с бритвой в руке.
Всё, чего он старался избегать, сконцентрировалось в одной точке. Дома от него ждут только звонков:» Всё отлично! Я устроился.» Его чемодан с вещами и рукописью улетел неизвестным рейсом в неизвестном направлении.
Подгоняемый двадцатиградусным морозом, первое, что он купил на базаре у вокзала, был чёрный пуховик, который после получаса носки начал покрываться перьями и пухом китайских водоплавающих.
С шапкой ему повезло больше. В поезде карты показали Николаю, что его попутчика, после семи лет тюрьмы, ждут дома. Прежде, чем сойти на полустанке «237-ой километр», мужичок стащил с себя шапку и сунул в руки Николаю. »Позолотил ручку». Шапка новая, каракулевая. Почти такая же была у деда...
Если первая встреча с Леной прошла неожиданно и внезапно, то вторая должна пройти так, чтобы заинтересовать её, а уж потом...
Не гулять же с королевой пентаклей по морозу...Надо будет её куда-то пригласить. Правда, не на что...