ГЛАВА 15
Что застряло в зубах океанской бухты?
За бортом, как комок спутанных водорослей, темнела голова того, у кого хватило сил забросить спортивную сумку «Nike» на плот, но сил спасти себя не осталось. Первое, что увидел Николай, так это раздувшиеся от воды пальцы, и понял, что плавание по океану было долгим. Пластиковая молния на сумке без усилия поддалась.
Одна к одной, мокрые пачки долларов, словно чужая жизнь, полная риска на грани возможного, с чудовищным хладнокровием смотрела на него. Не может быть. Неужели сбылось? Сложилось?
Свобода. Океан, ветер, темнота ночи, любимая женщина на берегу и полная сумка свободы. Сумка исполнения желаний, надо только разжать эти скрюченные пальцы с раздувшейся и сморщенной кожей.
— Маникюр, однако...
Николай попробовал разжать пальцы, но рука была холоднее льда, и впилась в ремень сумки, словно челюсти бульдога.
Он понимал, что с этого момента любая незначительная деталь навсегда останется в памяти: волоски на запястье, удлиненная форма ногтей. Хруст фаланг, перекрывающий шум океана.
Один за другим пальцы теряли хватку.
— Как узнать фальшивые или нет,— промелькнула мысль, и он почувствовал, что с тех самых пор, как он увидел Лену, им овладело удивительное спокойствие, когда уже ничего нельзя вернуть назад.
Так было единственный раз в его жизни после смерти Агриппины Давыдовны. Как только ее голова коснулась подушки, и необыкновенно помолодевшее перед смертью лицо, стало неподвижным, на Николая снизошло глубокое спокойствие, словно со стаканом воды она передала ему эту бездонную и совершенную уверенность в неотвратимости происходящего, столько раз выручавшую его в непростых ситуациях.
Сейчас, чтобы как-то отвлечься от того, что он своими собственными руками ломает кому-то пальцы, чтоб добраться до содержимого, пропитанной солёной водой, сумки, Николай мысленно перебирал в голове варианты раскладов, выпавших человеку, которому суждено найти полную сумку американских банкнот
— Много, много непокою принесет оно с собою....
Сквозь шум волн голос Ба прозвучал так явно, что холодный пот струйкой побежал по спине. Он застыл на месте, еле сдерживая равновесие на волнах и боясь оглянуться. Ему казалось, что если он бросит взгляд назад, то обязательно увидит её, сидящую на бортике плота с раскрытой книгой об истории Конька–Горбунка, Ивана-дурака и Царь-девицы, как в детстве.
Да, вот оно, перо Жар-птицы. Вон она, царевна на берегу. А я дурак.
— Что ж он так долго! Что случилось? Оставь его, если нельзя спасти ! — кричала Лена с берега.
Но ее голос был поглощен ветром..
Вот Николай встал во весь рост, в руках у него, похоже, то ли сумка, то ли рюкзак... Вдруг набежавшая волна вытолкнула плот на гладкие камни, отточенные волнами, который, словно живое существо встал на дыбы и перевернулся. Николая на плоту не было.
— Я не полезу за тобой! Мне страшно! — кричала она , а сама уже зашла в океанскую пену, взбитую ветром и волнами, в которой, как в гигантском миксере, кружились щепки, обрывки пластика, мотки водорослей и тушки оглушенных рыб.
Едва сумка коснулась песка, как вдруг невероятно потяжелела .
Бледное лицо женщины с черными разводами вокруг глаз от растекшейся косметики было похоже на маску. Лена стояла по пояс в воде, прижав к груди руки.
— Что там? В сумке?
— Д-д-деньги.
Длинный заброшенный пляж был тих и пуст. Узкую кромку песка шлифовали набегающие волны. В предрассветной темноте старые рыбацкие лодки, засыпанные сухими водорослями, чернели словно старая банановая кожура
Экрана мобильника было достаточно, чтоб осветить содержимое мокрой спортивной сумки.
Сумма была фантастически реальна.
— В пачке десять тысяч. Скоро начнет светать, я посмотрю не идет ли кто.
Лена ползком выбралась из-под старой лестницы, куда они затащили сумку по-дальше от случайных глаз. Совсем рядом, за скалами, прополаскивая зубы бухте с отточенными камнями, с шумным плеском кружились волны.
— Вариант первый. Закопаем здесь, под лестницей. Кто раньше вернётся, тот и возьмет свою половину. И вариант второй. Кто-то придёт и ничего не найдёт. Надо сейчас это забрать, иначе...
— О ч-ч-чем ты?! З-з-закопаем здесь, а п-п-потом вернёмся. Вместе вернёмся за нашими деньгами.
— Николай, половина моя. И я беру её сейчас.
— К-к-как?
— Не знаю.
Вдруг на Лену навалилась невероятная усталость.
— Н-н-не могу п-п-поверить, что я это вижу это на самом деле: миллион долларов. Я м-м-мечтал об этом.
Николай брал пачку за пачкой в руки, словно взвешивая их.
— Раньше я думал, что если на меня когда-нибудь упадет миллион, то я буду безмерно счастлив. Э-э-эй-фория....А сейчас...
— Я тоже боюсь.-Лена посмотрела Николаю в глаза. — И знаешь, мне сейчас все равно. И еще ровно минуту мне будет все равно. Потом я начинаю копать. Быстро, потому что скоро рассвет.
— Оставим в-в-всё! М-мы встретились и....
— Ссышь?
— Я ухожу. Не хочу н-н-ничего... М-м-мне не нужен такой м-м-миллион.
Лена поползла под лестницей к самому узкому месту рядом со скалой и, затем, накладными перламутровыми ногтями, украшенными стразами, вцепилась в песок и гальку.
Над океаном медленно поднималось солнце. Розовая высь неба расступалась, давая дорогу восходящему светилу. Вода тишайшего утреннего океана успокаивала и одновременно обжигала раны и царапины на руках солёной прохладой.
Солнце отражалось в увеличенных зрачках Николая.
— Я в этот мир пришёл, чтоб видеть солнце.
— Звучит, как эпиграф, — Лена непрерывно дула на ноющий от боли палец с глубоко обломанным ногтем. — Или эпитафия.
Николай, как будто не слышал и продолжал:
— Анаксагор. Неужели я мог подумать, изучая философию, что произнесу эти слова при подобных обстоятельствах? Зачем все это надо было учить? Что дальше?
— Я знаю человека , который поможет.
— У-у-уверена? Это т-т-тот, похожий н-н-на нечто с-с-среднее между шкафом, б-б-быком и Ильей М-м-муромцем?
— Если ты говоришь о моём женихе Рикардо, то это именно он.
Лена подскочила на месте:
— Телефон где?!
—Дорогой! — Николай прижал телефон к уху и манерно запричитал. — Т-т-ты не поверишь! Я закопала миллион, который один м-м-мой знакомый н-н-нашёл на-на-на надувном плоту у берега. Ему п-п-пришлось немного п-п-повозиться с утопленником, к-к-который никак н-н-не хотел расстаться с деньгами, и еще я с-с-сломала н-н-ноготь, а вообще , я в п-п-порядке!
— Так и было?
Николай молча протянул телефон.
Удивляясь собственному хладнокровию, она набрала номер.
Николай встал и быстро стал подниматься по шаткой лестнице, которая звонко скрипела под его шагами, беззаботно радуясь новому дню.
«Если оглянусь, то не смогу от неё уйти,» — он двигался, отчаянно осознавая только одно — та тонкая, почти прозрачная как паутина, нить, которая связывает его с этой женщиной, всё такая же крепкая и прочная.
Он бежал вдоль берега, по каменистой тропе среди скал куда глаза глядят. Каменные осколки скользили под ногами. Несколько раз он чуть не сорвался вниз, чудом удерживаясь за колючий можжевельник, растущий в расщелинах скал, переводил дух и снова продолжал свой бег, стараясь стереть из памяти бухту, где у берега распластался плот, похожий на гигантского ската, выброшенного штормом из морских глубин .