ГЛАВА 14

​

Дама. Король. Еще король.

Гроза в Буэнос- Айресе.

​

Рикардо стоял перед зеркалом и  тщательно выбирал галстук к костюму.  В этом отеле к ужину  подразумевался вечерний дресс-код.

Лена готовилась к встрече и не понимала своего волнения.

Зачем я иду ? У меня же все хорошо. Почему меня так к нему потянуло снова. Кто он?  Снова сидит на мели? Похоже на то, что он заложил кольцо. Даже не может пригласить меня на ужин. Выдумал какие-то камни острые, как зубы. 

Она долго выбирала платье и остановилась на тёмно-синем, простого кроя: достаточно длинное, чтобы соблюсти правила дресс-кода, принятые во время ужина и достаточно удобное для  осмотра местных достопримечательностей, в частности, зубастой бухты.  

— Я встретила знакомого сегодня, — начала было она, как вдруг раздался звонок мобильного. По неустановленному правилу, Лена  всегда уходила на балкон во время  телефонных переговоров.

Ну и хорошо. Только узнаю, как у него дела и вернусь...

 

Лена шла быстрым шагом,  почти бежала, к набережной, удивляясь своей радости:  сердце  то замирало, то вдруг начинало  бешено стучать. Чтобы как-то успокоится,  она решила прогуляться.

«Подождёт», - подумала она, ничуть не сомневаясь.

Она бродила по переулкам старого города, пытаясь дать объяснение происходящему и, в то же время, не позволяя себе поверить в единственное верное объяснение: первый раз в жизни сердце пыталось ей что-то сказать.

Лена не заметила, как очутилась в старом рыбацком квартале.  К набережной, возвышающейся над ветхими лачугами рыбаков, вела каменная лестница, широкая и достаточно крутая. Туристы предпочитали обходить её стороной, не желая тратить своё драгоценное  время отдыха на дополнительные усилия. 

Один за другим на набережной зажигались фонари. Она увидела белую рубашку Николая.  Он стоял прямо у лестницы, заложив руки за спину, словно на посту, и высматривал Лену со стороны отеля.  Казалось, никакая сила не могла бы сдвинуть его с этого места.

-Мы только поговорим,- поднималась по лестнице Лена. Казалось, каждая ступенька слышала  стук ее сердца.

 

Они быстро шли рядом, словно боялись куда-то опоздать и разговаривали о сухоцветах среди скал, о запахе сардин, о выходках молодых пьяных англичан в барах, о ветре на побережье.

По далёкому шоссе проносились авто. Океан бился у подножья песчаного берега.

Широкая тропа, мощёная старой плиткой из  прибрежного песчаника уводила их всё дальше и дальше от  освещённой набережной.

В скудном  свете жёлтых фонарей, набережные небольших рыбацких поселков, похожие один на другой,  сменяли друг друга,   как станции метро в спальных районах. 

И вот тропа закончилась.

— Такое чувство, что ты завёл меня на край света!

— Это здесь, — Николай  спустился по едва заметной тропинке среди скал  и протянул девушке руку. — Не бойся, я хорошо знаю дорогу.

Лена будто попала в безвременье. Казалось, что сама вечность протягивает ей из своей влажной и ветреной темноты крепкую смуглую руку и самое правильное сейчас опереться на неё, дать себя увлечь туда, где всё наоборот и всё заканчивается хорошо, не беспокоясь ни о чём. Да и что может с ней случиться? Она живёт на этом свете уже тысячи лет!

 

 

Свежий утренний бриз задувал звёздные карты, которые зажгла ночь. Полоска зари загорелась над океаном. С высоты террасы пентхауза современного отеля, стоящего на склоне высокого холма, было видно, как один за другим гаснут карты  прибрежных городов и рыбацких поселков на всём побережье. 

Ночь зажигала звёздные карты,  как раскладывала пасьянс,  из года в год много лет. И каждое утро пасьянс всегда складывался. Карты смешивались, огни гасли, и начинался новый день.

Рикардо вдруг почувствовал бескрайнее одиночество.  Карты врут. Ничего не складывается.

 

Карты врут. Дамы врут. Короли, валеты и шестёрки- все врут тоже. А туз всегда прав, особенно козырной.

Старая усадьба среди бескрайних виноградников. Потемневшее летнее небо прорезают до самого далекого горизонта трезубцы молний.

Ирэн, так называли все его бабушку, откинув назад тяжёлую седую косу, заплетенную на ночь, склонилась над пасьянсом. Длинные глубокие складки старой гобеленовой скатерти будто поддерживают круглую столешницу.

Мягкое пламя свечей освещает лицо старой сеньоры, сплошь покрытое сетью морщин. Но ни у кого язык не поворачивается назвать Ирэн старухой.  Даже работники усадьбы, молодые деревенские парни,  между собой  называют её Дама. Senyora*.(Госпожа).

Порывы ветра бросают в окна дробь дождя. За окнами грохочет гром.   Рикардо  изо всех сил старается не показывать бабушке, что  он панически боится грозы. 

Раз в месяц комната Ирэн, убирается особенно чисто. Значит сегодня можно будет смотреть на то, как бабушка раскладывает пасьянс. Дамы лукаво подмигивают, а господа строго  смотрят на Рикардо с «листов», так бабушка называла  старые игральные карты.

Она раскладывала пасьянсы так, будто каждый типаж из карточной колоды был её близким родственником. Ирэн небрежно и легко «кидала листы» на круглом столике и бормотала себе под нос:

— Ха-ха.. Кнесь Димитрий.. Чем изволите удивить на этот раз?

— Была ты девкой блудной, графиня, так и по сей день мне покоя не даёшь,  козни строишь..  Puta*! (проститутка).

— Елизавета Фёдоровна.. Матушка! Вот уж не ждали.. Скоро ли?

— Алексис...Вот и свиделись..  Не медля буду, голубчик..

Рикардо представлял , что  он спасёт когда-нибудь  красавицу, спокойную и весёлую, как из карточной колоды.  Он поцелует её, спящую царевну, а она проснётся и полюбит его.

— Ирэн,  кто они? — шёпотом спрашивает мальчик. 

— Богатые и знатные русские люди, — отвечает старая дама , не отрываясь от пасьянса.

— Ты их знаешь?-

— Знала.. — Ирэн прижимает палец к губам. — Тихо..

— Почему они так красиво одеты?

— Был в России город Санкт-Петербург.... Там жили царь и царица, и вот решили они устроить бал. Все гости должны были прийти в старинных русских костюмах. Сделали  снимки. А потом и карты.

— Ты там тоже была, на балу?

Бабушка кивает, не отрывая взгляда от знакомых лиц.

Пасьянс  сложился.

Гроза ушла грохотать в другую долину.

Ирэн долго рассматривает темноту за окном.

— Танцевала..

 

Рикардо  вдруг  захотелось набрать знакомый номер, чтобы услышать, как нежный женский голос  отвечает ему с придыханием: » Дорогой мой».

Её не надо было спасать, как спящую царевну, с ней не надо было быть прекрасным принцем. С ней можно было просто быть.

— Ты даже не позвонил.

— Сама-то замужем, — ответил  он как-то раз  на её единственный упрек.

— Замужем — не значит мёртвая.

Они встречались. Происходящее казалось для него привычным и незаметным. Как воздух.

Она обнимала его, прижимаясь своим упругим  телом.  Несмотря на то, что она совсем была не похожа на его идеал — высоких  и статных красавиц, которых надо было завоёвывать и добиваться, — он допускал мысль о том, что может увлечься. Это в его планы не входило. Поэтому, после бурного, сносящего напрочь голову, сближения он предпочитал сразу же отдаляться.

В этот год у него всё складывалось. Все дела словно решались сами.

Рикардо воспринимал происходящее, как само собой разумеющееся.  Она не его круга, эти отношения временные. Очень удобно, что  замужем.

Всегда на высоких каблуках, она мягко подкрадывалась к нему сзади. Плечи чувствовали теплоту её сильных рук.

Уткнувшись в шею, она вдыхала его, как ребенка,  и шептала:

— Te he hechado de menos ( Я  соскучилась..)

 И на выдохе произносила:

— Amado mio, carino mio.. (Мой любимый, мой дорогой...)

 

Рикардо закурил.

«Ничего не может быть. Прошлого нет. Оно только у нас в голове.  Её тоже нет. Да и была ли?»

Утренний город у подножия холма оживал гулом ранних экскурсионных автобусов,  шуршанием поливальных машин. К причалу порта  причаливали первые рыбацкие катера.Ранние фонтаны на террасах обильно поливали настурции, белую жимолость и розы, напитывая влагой растения и спасая их от беспощадной дневной жары.

Стук быстрых капель  по листьям и лепесткам напомнил Рикардо  шум дождя на террасе в одной из его квартир в Буэнос-Айресе в Реколете, где иногда происходили их встречи.

Тяжелые мокрые гроздья фиолетовой акации, пропитанные дождем, тяжело раскачивались и каждый раз  будто вздрагивали с каждым ударом грома. Белые молнии метались над крышами. На город надвигалась  непроницаемая, серая стена дождя.

Они сидели друг напротив друга за овальным ореховым столом. Она  с ногами забралась на мягкий кожаный стул. Шелковое платье, небрежно накинутое на спинку,  длинными складками ниспадало до пола, тем самым напоминая пьедестал, на котором уютно устроилась изящная загорелая женщина. 

Было что-то древнее в её фигуре: широкие прямые плечи, очень узкая талия, стройные ноги. Загорелая кожа без  полосок купальника. Она напоминала Рикардо древнюю египетскую статуэтку.   Он тогда даже не мог определить красива ли она, настолько обычным стало её присутствие в его жизни. Она была частью дождя, тяжелых гроздьев фиолетовых цветов, весеннего Буэнос-Айреса, его новой современной квартиры.

Она сидела, поджав под себя ноги, не стесняясь наготы. Маленькими глотками пила шампанское, разглядывая Рикардо, сквозь  резной хрусталь высокого бокала.

— Я чувствую себя с тобой так, словно мне в жизни уже ничего не надо. Все сбылось,  и я достигла всего, о чём мечтала. — Она вздохнула , откидывая светлые длинные волосы за спину. — И самое главное и неправильное — ты для этого ничего не сделал..

— Ты же умная женщина, понимаешь... — не договорил он и про себя подумал, — что ничего между нами не может быть».

И, как когда-то  учил его отец, — когда не знаешь, как продолжить разговор, — встал и наполнил бокалы.

— Понимаю.. Все неправильно...

Она решительно встала.  Быстро оделась.

Рикардо еще раз отметил про себя, что когда она двигается, то   похожа на золотую фигурку пантеры, находку археолога из коммунистической России. 

«Изящная пантера из коллекции »Злато скифов» была выкуплена на закрытом аукционе за изящную сумму»,— довольно посмеивался друг его отца, допуская особо приближенных лиц к просмотру своего частного музея.

Порыв ветра с грохотом захлопнул за ней дверь.

Она не вернётся.

Не отдавая себе отчета, он вдруг распахнул дверь и снова втянул её  в свою жизнь.

В тот вечер их ласки были откровением для них обоих.

Когда она ушла, он вдруг понял, что  с ней рядом он не боится  грозы.

Несмотря на то, что прошло несколько лет со дня их последней встречи, память сразу же  подсказала номер.

Как только Рикардо  взял в руки телефон, в тот же самый миг аппарат  разразился резким звонком .

​