ГЛАВА 11
Я подумаю над этим завтра, а сейчас- Новый год!
Перед Новым годом «толстый», Сергей Митрофанович, позвал всю их девичью компанию в ночной клуб. Замужние то и дело названивали своим мужьям «мы скоро придем, товар новый пришел, считаем» по мобильному Митрофаныча и млели от мужского внимания. Лена узнавала среди танцующих и жующих за столиками постоянных клиентов магазина. Мужчины выбирали момент, когда их спутницы чистили пёрышки в дамской комнате, и втихаря приветствовали девушек.
Если мужчина купил костюм у нас в магазине, это значит его застали с поличным? А, впрочем, это их проблемы.
Лена пила, танцевала, старалась поддаться общему веселью, но из головы почему-то не шёл их последний разговор с Николаем.
Получилось некрасиво. Почему я, как всегда, не смогла сдержаться? Промолчала бы уж лучше. Дама козырная, тоже мне!
Перед глазами стояли листки бумаги, исписанные мелким неразборчивым подчерком, её гороскоп.
— Лен! Я все давно хотел тебя спросить, -Сергей Митрофанович картинно курил сигару, шаря глазами по залу в надежде, что придет его Мышка и увидит какой он крутой и скольких девушек сразу угощает, и поймёт на кого она его променяла.
—Ты долго еще собираешься по магазину прыгать? Знаком я с тобой давно, а всё никак не пойму-или ты бестолковая такая, что дальше собственного носа не видишь и все никак не можешь нормального мужика подцепить? Или такая пофигистка, что тебе ничего в жизни больше и не надо ?
Если бы подобным образом с Леной заговорил стул или стол, она бы удивилась не меньше.
— Я и то, и другое, а что?
— Я так и знал, что ты не глупа. Разговор есть к тебе.
—Что предлагаешь? Опять прогулки с букетом? Или что-то более оригинальное?
Вдруг она заметила, что взгляд у «толстого» цепкий и умный.
— Вербовать в разведку что ли будешь?
— Ну, молодец! — Сергей Митрофанович навалился грудью на стол, раскатисто смеясь. Сигарный пепел осыпался на брюки от «Гуччи».
В предновогодний день, Лена чувствовала себя плохо. Совсем плохо. К головной боли примешивалось чувство вины за то, что она в который раз, обещая самой себе держать себя в руках, и в этот раз напилась, будто в жизни своей никогда не видела коктейлей. Танцевала у шеста, лезла на сцену и пела частушки в микрофон. Все покатывались, но больше всего веселилась она. Это было ужасно.
Всплывал в памяти разговор с «толстым». К вечеру стало заметно легче. Когда пришел брат с женой, красоткой Ланой, она заставила себя встать. Проскользнула в ванную.
После душа, она почувствовала себя лучше. Протёрла запотевшее зеркало ладонью и стала разглядывать себя. Тёмно-каштановые волосы, белая кожа. Брови — в разлет, длинные ресницы, небольшой, ярко очерченный рот.
Дама-мадама, как называла её тётя.
Родня со стороны матери отличалась красотой и неустроенными женскими судьбами. Слушая разговоры родных, Лена не особо вникала в такие генеалогические тонкости: кто кому сестра, тётя или бабка, но так выходило, что ни у кого из них не было женского счастья: изменяли благоверные, женихи сбегали из-под венца, матери переживали детей, поздние замужества за вдовцов или законченных пьяниц, лишь бы в девках не остаться. Потери, измены, несчастья преследовали весь род на протяжении поколений. Только её матери удалось избежать участи.
Глаза непонятного цвета, жёлто-серые придирчиво смотрят в зеркало, будто отыскивают недостатки. Животик, руки-ноги —толстоваты. Грудь бы побольше, ноги бы подлиннее. И глаза бы поголубей и волосы бы побелее. Она искала оправдание своей невезучести во внешности.
Да красивая я, красивая! А что толку? Скоро тридцать лет будет, а всё как девочка на побегушках. Ни семьи, ни работы подходящей.
Кто виноват?
Лена рассматривала себя, будто искала в зеркале того, кто может дать ответ на извечный вопрос.
Почему я поверила когда-то в то, что у меня будет такая же «доля» как у тёток в деревне? Может в те времена и не могло быть по-другому? Я же никогда ничего сама не предпринимала. При любых обстоятельствах всегда выезжала за счёт своей внешности. Ну, и далеко ли уехала?
— Что за привычка сидеть часами в ванной? — Брат подергал за ручку двери. — А ну давай, выходи, выпей и всё пройдет! Все тебя ждут!
Из гостиной доносился хохот. Поразмышляю на досуге над судьбой, а сейчас — Новый год.
Захотелось приодеться к столу. Лена распахнула шкаф.
Ни одной новой вещи за год. Ах, да! Мой новый костюм! Подарок от «усатого».
Промелькнуло в голове ещё то, что она за последнее время не вспоминает того, чей телефонный звонок ждала когда-то ежеминутно. С этим азиатом закрутилась, а кстати, где он? что даже не померила костюм, когда принесла его домой.
В бутике, куда предложил зайти Тимофей, её рука сразу потянулась к женскому костюму серого цвета, какого-то необъяснимо благородного оттенка, с красной подкладкой.
В примерочной она себя не узнала. Длина юбки и вырез пиджака балансировали на грани допустимого. Шёлковая подкладка приятно холодила кожу. Неспокойный и элегантный костюм провоцировал.
Лена театральным жестом откинула портьеру примерочной. Тимофей разговаривал с продавщицами, девчонки хихикали. По его реакции она поняла, что он не сразу её узнал.
Неожиданно решительным шагом он прошел в примерочную, задернул портьеру и, прижав Лену к стене, первый раз за два месяца знакомства неумело поцеловал её в губы.
В тот день по дороге к кассе, Лена прихватила ещё сумочку, ремень, часики, перчатки и сапожки.
Тимофей, не отрывая взгляда от розовых губ девушки, словно в полусне, расплачивался «золотой» кредиткой.
Она собрала волосы в пучок, подкрасила губы. Надела костюм.
В комнату без стука ворвалась мать.
— Ну сколько можно тебя ждать! — и замерла. — Леночка...
Только и могла она сказать, увидев её.
— С Новым годом!
— С Новым счастьем!