ГЛАВА 16

​

Загадочный эскимос и миллион долларов.

​

Пока они ехали в отель,  Рикардо  молча слушал короткий рассказ. Ни слова не говоря друг другу, поднялись в номер.

Весь день из ванной доносился плеск. Вода смывала песок,   океанскую соль с кожи и волос, но растворить впечатление о произошедшем, так и не смогла. Только внезапное появление плота на волнах помешало Лене, как раньше, безрассудно, следуя неведомому наваждению, окунуться  с головой в  чашу приворотного  зелья, приготовленного по рецепту, казалось, специально для неё — хрипловатый, чуть протяжно произносящий слова, голос,  чётко очерченные горячие губы, тёплый рот,  смуглые сильные руки и   слегка припухшие глаза, вобравшие в себя все оттенки зелёного, которые только существуют на свете.

Она натирала тело  губкой из водорослей снова и снова. Убеждала себя, что все правильно. Она поступила правильно.  

Мне не нужен неудачник, который только и знает, как дурить головы своими картами и гороскопами. Ни кола, ни двора. Николай- Нидворай.  Мечется  по жизни, как неприкаянный.  Лучшее,  что он  сделал в жизни — это ребёнок для своей немки.

Главное — у меня  есть сейчас деньги.  Если они пришли ко мне в руки, значит, они мои. Рикардо что-нибудь придумает для своей русской принцессы.

Когда Лена вышла  из ванной,  солнце уже  садилось за высокую скалу, о которую безуспешно бились волны, пытаясь затащить в океан красно-белый полосатый маяк.

В номере было прохладно. Рикардо курил, чего раньше не замечалось. Он казался расслабленным  и спокойным.  Около рта пролегла едва заметная жёсткая складка. 

— Мне не нужны проблемы. Ты забудешь о деньгах, они не твои. Ты понимаешь, на самом деле, на сколько  опасно то, что ты сделала?

—Помоги мне. 

— Как?

— Не знаю.

— Нужно заявить в полицию. Хотя этого мне только не хватало. Тут же вопросы — почему сразу не заявили.

Ещё ни разу не спросил, зачем Лена встречалась с Николаем.

— Кто он? — словно в ответ на её мысли прозвучал вопрос.

— Знакомый из России.

Рикардо  затушил сигару. Вздохнул.

— Иди сюда. Садись, — указал кивком головы напротив. — Так кто же он?

— У него сын живет в Германии. Они здесь на отдыхе с матерью сына. Мы случайно встретились на улице .

— Цивилизованный эскимос. Абориген. Рядом с ним подросток и полная такая сеньора лет сорока пяти. Типичный альфонс.  Два  дня назад я заметил его на набережной. Он не сводил с тебя глаз.

Лена была ошарашена переменой, произошедшей с  Рикардо.  Глаза, которые раньше с обожанием и восхищением смотрели на неё, как на неземное существо,  и ловили каждый  взгляд и жест, теперь пристально и оценивающе скользили по её загорелым ногам. Ногам, как у породистой лошади, с тонкими удлиненными икрами.

— Да? — Лена поджала ноги, покрепче затянула пояс  белого махрового халата и   удивлённо пожала плечами. — Я его, правда, не заметила. 

— Всё?

— Мы были знакомы давно.

— Кто он? Чем занимается?

— Когда мы с ним познакомились, то он составлял гороскопы. А вообще, он кандидат исторических и философских наук. Чем занимается сейчас, не знаю.

— Понятно, — Рикардо, словно нехотя, затянулся следующей сигаретой. — Ни одному слову не верю.

— Я не обманываю.  У нас был короткий роман. Давно. И всё.

— Если это просто знакомый, то почему ты мне ничего не сказала?

— Я не придала этому значения.

— Зачем пошла на встречу с ним?

— Он интересный человек,  и мне  хотелось узнать, как у него сложилась жизнь.

— Ты была очень странная эти дни. Закрылась в ванной на всю ночь.  Вообще, скажи, зачем ты поехала со мной? 

— Чтобы поближе познакомиться. 

— Только познакомиться? Разве нужно было еще что-то говорить, после того, как я тебе звонил почти каждый день. Ты принимала от меня подарки.

— Жалеешь об этом? Забери всё.

— Оставь.  После знакомства я настойчиво давал тебе понять, что настроен серьёзно. Поехала со мной в другую стану — значит, ко мне есть степень доверия. Или ты решила меня использовать, просто так прокатится, позагорать?

— Не кричи на меня! Русские женщины принимают подарки, как знак внимания, и это ни к чему их не обязывает. Мы мало знали друг друга и мне казалось, что рано говорить об этом.

— Вот и пришло время. Уверен, что  прежде, чем поехать со мной в другую страну, расспросила всех, кого знаешь  из руководства завода, кто я. Будет лучше для всех, если никакой сумки на плоту  не было.

Лена подумала, что вообще ничего не спрашивала ни у кого и родителям наплела что-то про Дом отдыха с подругой. 

— А  если дойдет до допроса, то полиции скажем, — продолжал он. — что  ты была со мной всю ночь и весь вечер.

— Ты думаешь , что полиция заинтересуется?

— Как по-твоему, миллион долларов это много или мало?

— В моем понимании, это очень большие деньги. Мне бы их хватило на всю жизнь.  И даже больше!

— Очень многие думают так же.

— Но кто об этом знает? 

— За большими деньгами всегда  тянется след. Солёные деньги.  Плот. Тело того,  кто за эти деньги, по твоим рассказам, так цеплялся, Или твой эскимос отцепил его, а потом долго держал голову под водой?

— Он не мог этого сделать. Ты его не знаешь. И он не эскимос. Почему ты не поможешь мне?

Рикардо выпрямился во все свои метр девяносто

— Что ты хочешь? Ты можешь сказать, наконец?  Хочешь, чтоб  я помог тебе привезти эту сумку в Россию ? Или ты взволнована произошедшим, моим внезапным предложением?  Сомневаешься во мне и не можешь принять важного решения?

Лена понимала, что Рикардо кидает ей, как мячи, подсказки ответов.

Лови любой и будет правильно.. Ну же?!

— Не знаю. Я устала и ничего не соображаю. 

Лена вышла на балкон.  Сгущались сумерки. Словно взлётная полоса, загорались огни города, растянувшегося вдоль черты побережья. С одной стороны океан, с другой равнина с редкими оливковыми рощами.  С нижней террасы у фонтана доносились звуки саксофона.

— Мне не выгодно выставлять себя идиотом. В любом случае, я  буду говорить, что весь вечер и всю ночь мы были вместе. Ругались. Расставались, мирились.

Рикардо  снова закурил.

«Не выношу запаха табака», — Лена вернулась в номер.

 — Когда ты исчезла после ужина, я  думал, что ты, загадочная русская душа,  решила прогуляться, Побыть одна, как ты выражаешься. Потом вспомнил глаза того парня.

Гроздь тёмного винограда свесившаяся из вазы на столе, напоминала, что во рту не было ни крошки со вчерашнего дня.  Лена  голодными глазами смотрела на виноград, не решаясь отщипнуть от грозди, понимая, что этим нарушит какое-то равновесие, которое наконец-то, проявилось в  жизни.

Рикардо перехватил её взгляд. 

— Сейчас идем на ужин,  потом собираем чемоданы.

 

Серое платье, которое задумывалось, как самое скромное и не привлекающее внимания, удивительном образом подчеркнуло загар, каштановые блестящие волосы, женственную округлую  фигуру.

От волнения и бессонной ночи глаза были в пол-лица. 

«Дама-мадама»,- вспомнила она выражение тёти, которая всегда сравнивала её с козырной дамой из карточной колоды.

 Лена подкрашивала губы и от неожиданности видения вздрогнула.  Из глубины зеркала приближался Рикардо. Это было похоже на обряд гадания: из глубины комнаты,  освещённой бра,  словно по коридору из отраженных в зеркалах горящих свечей, все ближе и ближе подходил к ней  высокий  загорелый мужчина в бежевом поло и джинсах.

Лена почувствовала на плечах его сильные руки.

Они смотрели друг на друга в зеркало.

— Твой рот, как туз червей. — Сквозь зеркальную гладь Рикардо словно заново изучал лицо молодой женщины. — А  туз всегда прав.

Она  спокойно встретилась с ним глазами в зеркале  и промолчала.

— Мы можем быть очень-очень счастливы ..

 

Прозрачный хрустальный лифт, бесшумно минуя все этажи, опустился  в холл. Едва ступив на ковер, она хотела метнуться назад.  Рикардо сжал её руку.

Лена чуть не вскрикнула от боли.

В холле стоял полицейский и разговаривал с портье.

 

Перед тем, как выехать на шоссе, машина пробиралась сквозь путаницу  тесных городских улиц, где по проезжей части сновали туда-сюда отдыхающие, не обращая внимания на сигналы машин. Пьяные голоса, музыка из баров, крики зазывал, пульсирующая реклама дискотек,  уличные музыканты,- все слилось в одну нескончаемую мелодию беспечности и быстротечности жизни отпуска. 

Машина перемещалась по улицам, то и дело останавливаясь, чтобы пропустить туристов, которые были главными действующими лицами на этом празднике жизни:   обгоревшие   упитанные  подростки, которые вели под руки свою заметно перебравшую португальского вина, мамашу; то парочка, которая не нашла более подходящего места для поцелуя, чем  самая середина проезжей части. Крики и свистки, комментарии прохожих, летевшие со всех сторон, только распаляли любовный пыл, и парни с  мускулистыми, смуглыми торсами, как у молодых богов, продолжали прелюдию.

Едва не угодив под колеса, перед машиной проскочил чернокожий мальчишка, зажимая подмышкой женскую сумочку. Лену резко отбросило назад, когда Рикардо с силой нажал на тормоза: вслед за мальчишкой, обгоняя полицейского неслась, как динозавр на охоте,  тучная темнокожая дама с осветлёнными курчавыми волосами, прокладывая путь в толпе своей небывалых  размеров грудью.

 

 Машина выбралась, наконец, на ярко освещенное шоссе,  и  набрав скорость, полетела в сторону Лиссабона.

Ночь простирала над океаном свои тёмные большие крылья.  Прямое шоссе,  как луч маяка, указывало дорогу через выжженные солнцем поля  и апельсиновые рощи.

— Останови! Мне нужно тебе сказать кое-что! Очень важно.

— Слушаю тебя, — Рикардо надавил на газ.

— Останови. Пожалуйста.

БМВ с визгом остановилось у заправочной станции.

— Я хочу забрать деньги.

После долгого молчания, мужчина произнес.

— Я ждал, когда ты это скажешь.

— Ты поможешь мне?

 

Они второй день уже были в пути. 

Оказалось, что всё очень просто. Развернуться и ехать к пляжу. Спуститься по жёсткой сухой траве, избегая скрипов лестницы. Выкопать сумку, переложить мокрые пачки в пластиковый пакет из супермаркета и, не чувствуя боли, цепляясь руками за корни сухого кустарника и каменные уступы острых скал, вскарабкаться наверх.

— Долго.

— Отсчитывала свою половину.