Сегодня я проснулась с твердым намерением исполнить то, что я хотела сделать уже много лет. Иногда собственные желания представляются не очень важными: «Потом, когда-нибудь, успею».

Ну так, вот. Несколько лет назад, когда я преподавала русский язык в одной из лингвистических школ Андорры, у меня в группе был ученик: он работал при Министерстве туризма гидом.

 Висенте с радостью изучал русский. Один из старательнейших учеников. Такие, как он, всегда любимчики преподавателя: на уроке ловит каждое твое слово, делает все домашние задания и готов отвечать у доски. Но…

 Великое и неисправимое «но». На протяжении трех лет обучения он путал слова: запоминал и повторял слова правильно, но когда говорил, то это была такая абракадабра, что я и другие ученики иногда едва сдерживались от смеха. Он хотел произнести «здравствуйте», а произносил «спасибо». На вопрос: «Где ты живешь», отвечал «как тебя зовут».  Нервничал, переживал. Вся группа его поддерживала. 

Я даже плакала дома от бессилия что-либо изменить.

Висенте повторял за мной правильно, чуть ли ни с петербургским акцентом, а когда нужно было начинать или поддерживать диалог, выдавал набор ничем не связанных между собой слов и предложений.

Он так искренне старался, что я не могла лишить его надежды на то, что когда-нибудь наступит день, и он будет вести экскурсии для русских туристов на их родном языке.

 

Я разговаривала с директором школы. Но та только разводила руками- Министерство оплатило курс на год.  Пусть учится.

Как-то раз Висенте пригласил меня на открытие интерактивного музея в городке Пал.  В холодное февральское воскресенье мы с дочерью поехали на экскурсию. Несмотря ни на что, мой ученик предупредил меня, что проведет экскурсию на русском.

Нас спасло только то, что внезапно появилась группа из Жироны, и экскурсию надо было проводить на каталонском языке.

Городок Пал расположен рядом с дорогой, ведущей на лыжную станцию. Достопримечательность городка- романская церковь Сан Клемент де Пал, то есть Святого Климентия. Официально она датируется 11-12 веками.

Снаружи это очень изящная романская церквушка, построенная на склоне горы: высокая колокольня, терраса перед входом.

Внутри церкви массивные стены романской постройки покрыты многочисленными слоями штукатурки, поверх которой, кое-где сохранились остатки фресок в стиле «наив».

Алтарная часть выполнена в стиле «барокко»-  статуи розовощеких мадонн, святых и золотистых ангелочков.

Как и большинство романских церквей, Сан Клемент построена на горе: веками стоит и еще простоит столько же.  

А бывало идешь по старой Москве, по Спиридоновке, а на фасаде «новодела» начала 90-х,  уже висит табличка: «осторожно!» и покрытый трещинами фасад огорожен пластиком.

На одном из центральных домов в Пале выбелен фасад. Раньше-то  Андорра была белая! Зажиточные андоррцы могли себе позволить дополнительные расходы на дом. Сразу было видно кто есть, кто. Это можно увидеть на старых фотографиях.

Стиль «рустик»- отделка фасада и стен дома камнем, вошел в моду с конца 80 годов, когда с развитием туризма стал расти строительный сектор. Пришлось искать применение остаткам местного камня. Им начали отделывать стены, а потом это ввели, как общее правило. При несоблюдении этого, административные власти могли признать дом непригодным для жилья.

Закончив рассказывать о каждом из предметов церковной утвари, Висенте продолжил экскурсию на улице.  Он рассказывал так увлеченно, что несмотря на холодный порывистый ветер, все с интересом его слушали.   

Рядом с церковью- маленькое кладбище, на котором уже давно никого не хоронили. Железные небольшие кресты, таблички.

-Как вы думаете, что это? - показал Висенте на тяжелую, по виду, железную кованую решетку с крюками по краям.

-Инструмент для земляных или строительных работ? - предполагали туристы.

-Этой решеткой накрывалась свежая могила, чтобы ночью ее не раскопали волки.

Поскольку воображения мне не занимать, я тут же представила зимние сумерки: освещенное факелами кладбище, серые стены церкви, вой волков с ближайших скал, которые уже чуют, что ночью будет возможность поживиться.

Можно сколько угодно распространяться о стилях архитектуры, о зеленых лесах и свежем воздухе, но только такие детали быта передают какова была жизнь в Андорре на самом деле.

 Как и мы сейчас, люди любили, страдали, чувствовали утрату, желание сохранить память, защитить родного человека, пусть даже эта защита ему уже была совсем не важна и не нужна.   

На протяжении лет я хотела рассказать об этом.

Но все как-то не удавалось: всегда находились более срочные и важные дела.

 

Сегодня воскресенье. Я приехала в Пал.

 Утреннее солнце освещает безмятежную долину. Городок на склоне горы похож на декорации к средневековому сериалу.

Девушка-гид предложила мне провести экскурсию. Я спросила о кладбище.

-Его раскопали, останки перезахоронили, и все сравняли с землей. Он показала рукой на новую смотровую площадку.

- А решетка?

- Она здесь, рядом со входом.

Я погуляла по Палу. Фотографировала цветы на окнах, крыши, покрытые черным  сланцем.

В это утро я испытывала великолепное чувство исполнения своего желания.

 С 2014 года в Андорре уже нет такого большого наплыва туризма из России, и русский язык не популярен. В моей жизни появились новые проекты.

За последние годы в Андорре часто устраивают разные мероприятия с целью привлечь в музеи туристов и местных жителей. «Ночь в музее», например. Или каждую третью субботу месяца для местных жителей вход в музеи свободный. Я часто пользуюсь этими предложениями, но с Висенте больше не встречалась.

Также я узнала потом, что есть процент людей, которые обладают прекрасным слухом и голосом, но абсолютно не могут петь. Другие могут увидеть мельчайшие неточности в чертежах, но сами не могут ни чертить, ни рисовать. Нет связи между внутренним голосом и внешним.

У Висенте произошло нечто подобное. Мне приятно думать, что, может быть, он иногда проводит экскурсии на чистом и правильном русском языке.

И жаль, что этого никто не слышит.